Перед смертью

Нагорье Арати. Зелёная равнина посреди бескрайних гор. Солнце здесь часто дарило фермерам много тепла, позволяя растить богатый урожай, но стоило лишь дождю начаться, как можно было с уверенностью сказать, что ближайшую пару дней из дома лучше не выходить. Однако мёртвые не боятся простуды, поэтому Гвелкмей недолго думая вызвался сходить в разведку, пока остальная часть его отряда разбивала лагерь, готовила еду и занималась остальными очень важными делами живых.

Не спеша бродя по окрестностям, он наткнулся на небольшое, наспех сделанное кладбище, которое показалось ему смутно знакомым. Монах направился к могилам и остановился возле ближайшей. Он задумчиво уставился в булыжник, выполняющий роль надгробного камня. Погрузившись в воспоминания, он даже не заметил, как пролетело время, и лишь грузные шаги со стороны лагеря выдернули его из прошлого.

– Ты чего тут застрял? – рыкнул орк, подойдя. Посмотрев на отсутствующий взгляд монаха, он неловко положил руку на плечо мертвецу.
– Соболезную. Хороший был человек?

***

Тёплое, весеннее солнце поднималось над горизонтом, согревая всех тех жителей Терамора, кто несмотря на раннее, прохладное утро, уже был на ногах… Или ещё был.

Юноша лет пятнадцати, стоял на пристани, жадно впитывая тепло, столь необходимое после ночи, проведённой на болоте. Столь же жадно он прижимал к себе весьма габаритный свёрток длиной метра в полтора. Внутри было сокровище. Его сокровище. Длинный, слегка изогнутый обоюдоострый меч, рукоять которого значительно истлела, но клинок… Клинок выглядел так, будто был выкован только вчера. И столь же острый. Эдриан – так звали юношу – порезал палец, лишь слегка прикоснувшись к его острию.

Впервые за долгое время он был в приподнятом расположении духа. Возможно, причина тому бессонная ночь, а может – неожиданная находка, но сейчас ему казалось, что он может исполнить всё, о чём только мечтал. Он ловко спрыгнул с береговой ограды и лёгким шагом направился в город.

Время нельзя было терять. Корабль – судно торговой компании «Диггинс и Эшфилд» – только что пришвартовался, но уже в обед он отправляется в Штормград. Юноша должен был успеть на него. Должен, потому что именно сейчас отца нет в городе, и когда случится следующее такое удачное совпадение он не знал. Нет, улизнуть из дома можно было бы попробовать и при отце, но юноша не хотел даже думать о том, что с ним случится, если старый солдат что-то заподозрит.

До обеда ему нужно успеть многое: зайти в мастерскую за отремонтированными сапогами, продать фармацевту те травы, что он успел собрать за эту ночь, но главное – найти своих друзей и сообщить им о появившемся шансе. И пусть последнее время они всё реже и реже собирались все вместе, занятые каждый своим делом, он был уверен, что ни один из них не отрёкся от той мечты, которую они лелеяли последние несколько лет.

Зная, что Энн та ещё соня, сначала он отправился к Роберту. К огромному удивлению дома его не было. Его обеспокоенная мать сообщила, что Роберт ушёл куда-то вечером, предупредив, что, вероятно, сильно задержится. Учитывая, что уже через час ему нужно быть в кузнице, где он работает подмастерьем, это было в крайней степени странно. Уж кто-то кто, а Роберт в их компании был олицетворением ответственности.

Но юноша не стал слишком сильно задаваться этим вопросом. Он был уверен, что найдёт друга позже в кузнице, куда тот точно явится к началу работы.

Тогда сначала Энн. Дойдя до её дома, он метко кинул несколько камушков прямиков в её окно на втором этаже дома. Ничего не произошло. Впрочем. Эдриан не сильно и надеялся – как уже было сказано Энн была изрядной соней. Ждать он, однако, не хотел.

С другой стороны здания её окно выходило на небольшой балкон, он ещё с детства научился забираться туда, составляя компанию подруге в те вечера, когда родителя в очередной раз запирали её дома за какую-нибудь мелкую шалость. На крупных хулиганствах их, слава свету, не ловили ещё никогда.

Ловко взобравшись на крышу низкого здания напротив, Эдриан пробежал несколько домов вбок, направляясь к месту, где с небольшим усилием можно было перепрыгнуть на нужную сторону улицы.

Юноша уже приготовился к прыжку, когда ветер донёс со стороны набережной звуки знакомых голосов. Роберт и Энн шли, держась за руки. Они были полностью увлечены тихой беседой друг с другом, и как юноша не старался, он не мог – а мешал ему не только шум просыпающегося города, но и ритм его обезумевшего сердцебиения – различить ни единого слова их разговора.

Дойдя до дверей дома девушки, пара остановилась для прощального поцелуя, отметающего последние сомнения в смысле происходящего. Теперь Эдриан понимал, почему друзья детства последнее время всё дальше и дальше отдаляются от него. Он почувствовал себя лишним. Помехой. Но что ещё хуже, некое тлеющее уже много лет чувство обжигающей болью раскалилось в его груди.

Не помня себя, юноша добрался до опостылевшего дома. Он попытался успокоиться, но вместо этого ярость вырвалась наружу, заставляя его крушить всё вокруг. Он остановился лишь когда сильный приступ кашля – ещё одной причины убраться подальше из этого проклятого города на болоте – подступил к горлу.

Откашлявшись, Эдриан заставил себя сконцентрироваться на своей цели. Он собрал вещи и отправился дальше по списку дел, из которого теперь уже был исключён пункт о друзьях.

***

Всё труднее и труднее становилось сводить концы с концами. Если там, в Тераморе, мало кто горел желанием бродить по мрачным болотам в поисках трав, то тут, в Штормграде, конкуренция была намного сильнее. С каждой вылазкой Эдриану приходилось забираться всё дальше и дальше, и в этот раз юноше пришлось добраться до границы с сумеречным лесом. Вой, доносящийся оттуда заставлял стынуть кровь в жилах, и этого одного было бы достаточно, чтобы чувствовать себя несчастным, но вдобавок ему не хватило еды на весь обратный путь, и сегодня за целый день он съел разве что небольшой сухарь.

Добравшись до города в ночь, он с трудом получил от недовольного поздним визитом алхимика расчёт и теперь, прячась в своём плаще от промозглого осеннего ветра, брёл по узким улицам города, чтобы наконец сытно поесть в ближайшей таверне. Разумеется, тех нескольких монет с трудом хватит на неделю, необходимую на очередную вылазку, но он не хотел сейчас думать об этом. Он думал о жирной куриной ножке, куске свежего хлеба и кружке эля. И был даже в какой-то степени счастлив.

Эти сладкие размышления прервала фигура, вышедшая в дальнем конце узкого переулка.

– Не боись, – произнесла она, и интонации в этом хриплом низком голосе говорили совершенно обратное. Бояться было надо. Развернувшись, юноша бросился в другую сторону только для того, чтобы увидеть, как ещё одна фигура перекрывает выход в противоположном конце, показательно положив левую руку на рукоять короткого меча.

– Кричать не нужно, – мрачно произнёс мужчина, – Отдавай всё, что у тебя есть и уйдёшь живым.

Страх сковал юношу. Нужно было что-то решать и делать это быстро. Разбойники с двух сторон приближались к нему, и сражаться одновременно против двоих, да ещё находясь в окружении в тесном переулке, где невозможно эффективно орудовать мечом с длинным лезвием, было чистым самоубийством. «Сдаться» – подумал он. Сдаться и надеяться на милость головорезов. И даже если он уйдёт живым, в каком положении он окажется? Без денег, без еды, без крыши над головой. И без единственного ценного предмета, который у него был. Ведь глупо надеяться, что разбойники оставят ему его меч. Он почувствовал себя голодной собакой, у которой хотят отнять последнюю кость. Чувство жгучей обиды вновь всплыло в груди, быстро перерастая в ощущение холодной ненависти. Он рванул к ближайшему бандиту, по пути выхватывая меч из ножен, до той поры спрятанных под полой плаща, и стремительно нанёс колющий удар, метя в живот своему противнику. Атака застала разбойника врасплох, и Эдриан, успев заметить, как хищное ожидание наживы на лице бандита сначала сменилось удивлением, а затем гримасой боли, схватил рукоять обеими руками, провернул клинок в теле противника и, быстро вытащив его, направил в сторону спешившего и уже готового к бою второго грабителя.

Они застыли друг напротив друга, стараясь уловить в ненадёжном свете луны каждое движение оппонента. Ни один из них не хотел атаковать первым. Эдриан контролировал дистанцию, но одна неудачная атака, и разбойник может оказаться вплотную к нему. Там, где два его длинных кинжала быстро принесут юноше болезненную смерть. Грабитель же, учитывая судьбу своего товарища, не был готов ставить свою жизнь на кон. И первым дрогнул именно он, начав молча пятиться, всё ещё прикрываясь своими кинжалами. Это исход был идеальным для юноши, но ненависть, поселившаяся в нём ещё в Тераморе, требовала дальнейшего выхода, и словно пёс, почувствовавший страх жертвы, он пошёл в атаку, нанеся сначала рубящий сверху вниз удар, который разбойник смог успешно парировать обоими клинками, а затем укол, прошедший сквозь защиту бандита и попавший ему прямиком в грудь.

Бой был окончен, и юноша едва удержался на подкосившихся ногах. Он неверящим взглядом окинул сначала испачканное кровью лезвие меча, а затем два мёртвых тела под своими ногами. Два человека, убитых им. Он с удивлением обнаружил, что не испытывает ни малейших угрызений совести. Страх ушёл и осталось только удовлетворением. Тем, что он выжил. Тем, что он победил. Да он, можно сказать, даже сделал хорошее дело, избавив город от двух мерзавцев! Разве за это ему не полагается награда?

Быстро обшарив их тела, он срезал пару кошелей и снял одно серебряное кольцо, после чего быстрыми шагами удалился, не желая объясняться перед стражей.

Пока ноги несли его подальше от места боя, голова была занята мыслями о произошедшем. Денег, которые он отнял у бандитов, ему хватит на несколько недель безбедной жизни. Сытой жизни. Жизни в постоялом дворе, а не в заброшенной лачуге на краю старого города. И для этого не нужно было неделю мотаться по кустам и оврагам, рискуя наткнуться на стаю голодных волков или – того ещё хуже – что-нибудь, вылезшее из-за границ сумеречного леса. Для этого нужно было всего лишь три раза махнуть мечом. Три взмаха, и голоду, холоду и сырости можно сказать «пока».

***

Прошло несколько лет, в течении которых Эдриан успел пролить немало крови. Тех, кто этого заслуживал. И других. Влекомый звоном золотых монет, он нанимался на любую работу, которая требовала доброго клинка и сомнительной совести. Большую часть времени он действовал в одиночку, и поэтому он долго сомневался, принимать ли предложение присоединиться к наёмничьему отряду, направлявшемуся в нагорье Арати. В конечном итоге он убедил себя согласиться. Ведь оплата была хороша.

Спустя какое-то время его отряд направился в столицу бывшего великого королевства, где должен был найти и казнить лидера одной из местных ячеек синдиката, чем-то серьёзно насолившему неизвестному дворянину из Штормграда. Однако синдикат нашёл их первым.

Часть его отряда мгновенно погибла от скоординированного удара магов, остальные быстро пали под огнём лучников, засевших крышах близлежащих домов.

Эдриан лежал на холодной мостовой, грудь его была пробита стрелой. Кровь постепенно заполняла лёгкие, и каждый вздох давался со всё большим трудом. Он не сопротивлялся. Он прекрасно понимал, что такую рану может вылечить только опытный целитель, а обожжённый до черноты единственный лекарь их отряда лежал в десятке метров от него. Он был спокоен, он нашёл своё призванье в искусстве владения мечом, и он ни разу не проиграл ни одного настоящего боя. Но меч бессилен против стрелы, и с этим он не мог ничего сделать.

Наёмник усмехнулся сквозь гримасу боли. Часть его нутра прекрасно знала, что истинная причина, почему он согласился на эту работу, была в том, что Стромгард – родина его матери. Его истинная родина. Родина, о которой он знал только по рассказам. Речь которой он лишь изредка слышал от своей матери.

Крупная хищная птица кружила в небесах в поисках добычи. «Как же мама называла её?» – подумал он. Перед смертью.

***

Гвелкмей убрал прилипшую от дождя прядь со лба.

– Он не был хорошим человеком, – ответил мертвец спустя время, – Был ли он по-настоящему плохим – вот тот вопрос, который я иногда задаю себе. Но не будем об этом более, у нас здесь ещё много дел. Идём.

Орк молча кивнул и направился прочь от безымянной могилы. Спустя пару мгновений за ним последовал и монах.

Добавить комментарий